Проехали перекресток. Молоденький гаишник что-то сердито втолковывал нарушителю.

– Перед ментами не лебези, – сказал босс. – Обычно мою машину не останавливают, но если такое случится – из салона не выходи. И разговаривай с ними уверенно и немного пренебрежительно. Иначе тебя в два счета раскусят, – усмехнулся. – С людьми вообще построже. В офис заходишь – должен так на всех смотреть, чтобы они в предобморочном состоянии пребывали. Я с ними всегда так. Здороваются – ты только киваешь в ответ.

– А если кто-нибудь меня о чем-то спросит?

– Это исключено, – покачал головой босс. – У нас там субординация, так что никто не посмеет. Единственный человек, кто будет с тобой общаться, – мой главбух. Без этого, к сожалению, не обойтись. Не тушуйся. Он старый, слепой и глухой. И общения-то с ним будет – он зайдет в кабинет, занесет бумаги, ты посмотришь и скажешь… Даже не надо ничего говорить – кивнешь молча, этого достаточно.

– И нигде расписываться не надо?

– Нигде. У главбуха целая пачка незаполненных платежек с моей подписью. Он их заполняет, приносит в кабинет. Ты кивнул – значит, все нормально, он может платежку в банк отнести.

– А если что-то там не в порядке?

– Так не бывает. Главбух у меня тертый, все делает на пять с плюсом.

Получалось, что от Сергея действительно ничего не требовалось – одно лишь его присутствие.

– Ничего в общем-то сложного, – сказал Александр Аркадьевич, словно прочитал мысли своего спутника. – Только уверенность в себе, больше ничего не надо.

Они объехали одну за другой все точки, но нигде даже не вышли из машины. И комментарии, которые давал босс, были очень краткими.

– Все, – наконец сказал Александр Аркадьевич. – Больше тебе смотреть нечего.

И Сергею вдруг представилось, что для него лишь едва-едва приоткрыли занавес.